История из жизни: Одним из обязательных элементов военного образования в нашем…

Одним из обязательных элементов военного образования в нашем химическом

институте было суточное дежурство студентов на военной кафедре в

качестве уборщиков-мальчиков-на-побегушках. Кафедра располагалась

отдельно от института на другом конце Москвы в четырехэтажном здании.

Смысл этой затеи состоял из двух частей. Официально, ежедневно два

курсанта должны были приобщиться к тяготам армейской жизни через

подметание, вытирание, убирание, смывание, короче через мытье и катанье.

А более глубокий смысл состоял в том, чтобы офицер, дежуривший уже

серьезно, охраняя вверенное ему оружие и другую мат. часть сильно не

напивался, ну а если вдруг и позволит себе лишнее, то будет кому за ним

вытереть, вызвать, отзвонить, а может, и потушить.

Как только за последним студентом и преподавателем захлопнулась входная

дверь кафедры, а мы пошли обживать небольшую каптерку, на сутки

становившуюся для нас вместе с метлами, лопатами, ведрами и другими

швабрами домом.

Переодевшись, мы решили перекусить, разложив на газетке наш небогатый,

смахивающий на набор закусок к водке, студенческий харч. Ну и конечно, у

нас с собой было, но не успели — пришел «наш» офицер.

Нам достался молодой капитан, который сообщил, что к нему через час

должен придти «тожеофицер», которого надо встретить и проводить к нему

на второй этаж. Потом он даст задание на вечер-ночь, ну, а сейчас, для

разминки — подметать плац.

«Тожеофицер» оказался небольшого роста мужичком с бегающими глазками и

большой спортивной сумкой. Бросив нам на ходу: — «Капитан на месте?»,

он уверенным маршрутом прошел наверх, игнорируя нашу помощь в его

сопровождении.

Подождав немного, решив что друзья на какое-то время оставят нас в

покое, с нашей стороны была предпринята вторая попытка

продезинфицировать верхние глотательные пути. Дверь в каптерку

открылась, как только рука в сумке коснулась холодного стекла. В проеме

двери стояли капитан вместе с появившемся с ним запахом алкоголя.

Капитан держал в руке журнал, в который и стал записывать задания,

озвучивая их командным голосом:

— «Первое — проверить урны на предмет возгорания. Ясно?». — «Так

точно». (Хотя если учесть, что в здании уже два часа кроме нас никого

нет, а дыма и открытого огня пока не видно…)

— «Второе — протереть перила». Тут рука капитана зависает над журналом,

губы начинают что-то шептать, а глаза тянутся кверху: «перил-ла»,

«перилл-ла»…

— «Ведь слово «перила» пишутся с двумя «Л»? — это утверждение с

небольшим вопросиком к нам, стоящим по стойке смирно.

— «Никак нет! Тов-щ кап-н. С одной» — это мы, уверенно и почти хором.

— «Нет, вы послушайте: «ПЕРИЛЛ-ЛА» — в голосе капитана появляются,

наряду со все возрастающей уверенностью в своей правоте, некоторые нотки

раздражения.

И что нам, не согласиться с капитаном. Да хоть с тремя «Л». Но молодые

были…

— «Никак нет! Тов-щ кап-н. Точно, с одной».

Видимо, количество огненной воды принятой капитаном, не позволяло ему

быть добрым и снисходительным. Он с шумом захлопнул журнал, резко

развернулся и грохоча сапогами рванул к себе. «За автоматом» — грустно

пошутили мы.

Прошло четверть часа — капитан не появлялся. Ну, была, конечно,

мыслишка, что про нас забыли, и мы даже решили все-таки пробовать

принесенную с собой горячительную жидкость, но в дверь влетел, ворвался

«Тожеофицер»:

— «Кто обидел капитана? » — скрепя зубами прошипел он с порога, буравя

нас своим оперативным взглядом.

— «Никак нет! Никто не обижал! » — ну, а вы что бы ответили?

«Тожеофицер» готов был нас порвать за униженную честь своего кореша, но

что-то его останавливало. Тогда он придумал очень сильный ход: «А как

ваши фамилии, товарищи курсанты? Ну, что ж, считайте, что госэкзамен по

«войне» вы не сдали, а соответственно диплом не получили, и пойдете

рядовыми в армию. Это Я вам обещаю». И ушел.

Кроме спиртовых паров в каптерке повисла еще и тишина. Хорошо, что мы с

собой взяли — после такой заявы рука сама тянется к стакану.

Но дотянуться она опять не успела, вернулся «Тожеофицер»:

— «А запасных ключей от комнаты капитана случайно у вас нет? » — легко

так спросил, как будто и не было 10 минут назад никакого на нас

«наезда».

Ключей, естественно, у нас не было и быть не должно: в дежурной комнате

стояли разные телефоны, находились ключи от всех помещений и сейфов. Как

оказалось, капитан, переживая плохое знание родного языка, скинув

китель, в котором были ключи, захлопнул дверь и пошел в туалет.

«Тожеофицер» в это время у нас защищал его поруганную честь.

Когда все мы поднялись на второй этаж, на сидящем на корточках у

закрытой двери капитане не было лица: — «Через 10 минут должен звонить

начальник кафедры для доклада о состоянии дел». О том, что будет, если

никто не возьмет трубку, никто не хотел даже думать…

Вариант о грубом взломе двери, обитой железом, и прошитой проводами

сигнализации капитан отверг сразу — ну как потом утром объяснишь

руководству свои ночные действия.

Мы начали со своих ключей, потом принесли ножик, кусок провода и гвоздь

«сотку». Дверь не открывалась. Счет пошел на секунды, и все уже

чувствовали, как по телефонным проводам где-то бежит звонок к

телефонному аппарату за дверью.

«Тожеофицер» со взглядом побитой дворняги стоял рядом.

Этого никто не видел, но я случайно нажал на ручку двери и потянул ее на

себя. Дверь открылась. Изумление мальчика от выигрыша из рекламы

игрового клуба — ничто, по сравнению с восторгом наших офицеров. Они так

и не поняли, что они, да и мы в первый момент, пытались открыть

открывающуюся наружу дверь во внутрь.

Почти одновременно зазвонил телефон — наш капитан бодро, даже как-то с

пафосом доложил руководству, что на вверенной ему территории все по

уставу и без происшествий.

От предложенного офицерами коньяка мы отказались: ведь у нас с собой

была наша «несмеяновка» — разбавленный спирт на клюкве.